Как В России Работают Частные Военные Компании » Стартовая страница - все самое интересное в Интернете на одном сайте.



Главная Девушки 18+ Игры








Как В России Работают Частные Военные Компании

Почти месяц назад двое граждан  Григорий Цуркану и Роман попали в плен к боевикам ИГИЛ (запрещенная в  организация). На видеозаписи, опубликованной террористами, Роман рассказывает, что произошло это в провинции Дейр-эз-Зор, где при поддержке российских ВКС ведут наступление правительственные силы . Однако к  оба россиянина никакого отношения не имеют.

Судя по всему, Цуркану и Заболотный были бойцами частной военной компании, которая на земле помогает сирийской армии воевать с боевиками «Исламского государства». Военкор «Комсомолки» поговорил с сотрудниками ЧВК, воюющей на Ближнем Востоке.

Человек-травма

О таких не говорят «коренастый, крепкий, осанка выдавала в нем военного»… Обычный парень около 40, пройдешь мимо — глаз не зацепится. Рваные джинсы, стильный джемпер, хороший парфюм. Мы познакомились в 2014-м в окопах под Славянском. Один из тысяч пассионариев, приехавших из России в добровольцем защищать идеи русского мира. , Донецкий аэропорт, ранение, , , снова ранение, лечение в : «Возвращаться я уже не стал, после второго минского соглашения там скучно. Я ж туда воевать приезжал, а не по плацу маршировать».

Денис — человек-война. Срочником-десантником воевал в .  лет помыкался на гражданке, заключил контракт, а тут — вторая . Оттрубил на фронте 9 месяцев, пока не получил свое первое ранение — БТР подорвался на фугасе…

— Ты прям ходячая травма, Дэн, — смеюсь я при встрече.

В  он был на лечении — две пули прошили плечо и бедро, не задев ничего жизненно важного. На этот раз судьба занесла его в Сирию, под Дейр-эз-Зор. Однако в официальных сводках вы вряд ли найдете упоминание о нем. Одни зовут Дениса «солдатом удачи», другие — наемником. Ему все равно, он просто любит войну, а когда за любимое дело еще и платят неплохо, грех жаловаться.

— В месяц может получиться и до 300 тысяч рублей, хотя у меня стандартная «ставка» 220 тысяч, — говорит Денис. — Лечение после ранения обеспечивают. Однако если через пару лет начнутся какие-то осложнения — это уже на тебе. Протезирование тоже не оплачивается.

— И зарплату не задерживают?

— Главное, делать свою работу и не косячить. Существует система штрафов, которая может серьезно уменьшить твой заработок. И если для меня как для москвича это просто хорошая зарплата, то парень из глубинки может за командировку решить свой квартирный вопрос. Поэтому многие приезжают просто, чтобы разобраться со своей жилищной проблемой. Им хватает одной командировки. У меня уже третья. Был и в Алеппо, и под Пальмирой. Хорошая работа, но могут и убить.

Тихие похороны

Денис не рассказывает, кто ему платит и в каком подразделении служит. Хотя он прекрасно знает, что я понимаю: он — боец частной военной компании, о существовании которой в России официально никто не говорит. И это тот случай, когда чем дольше молчишь, тем сложнее признать очевидное. А скрывать в век интернета постоянно всплывающие факты практически невозможно.

На сайтах региональных СМИ то и дело появляются маленькие траурные сообщения: «При исполнении воинского долга в Сирии погиб наш земляк». Как правило, Минобороны подобные новости не комментирует. Или сообщает, что «все военнослужащие в Сирии находятся на своих местах и выполняют поставленные задачи». И в этом нет вранья или лукавства. Потому что бойцы ЧВК структурно не входят в оборонное ведомство, не подчиняются ему. И это — мировая практика. Ни в одной из западных стран потери ЧВК не учитываются правительствами. Именно поэтому, если говорить о социологии, среднестатистический европеец предпочтет, чтобы от его страны на войну поехал профессиональный наемник вместо кадрового военного. Во-первых, уровень подготовки у первого зачастую на порядок выше. А во-вторых, плакать по нему будут только родственники. Никаких торжественных похорон с гробами, обтянутыми национальными флагами, никаких почетных караулов, никаких передовиц в центральных газетах… А следовательно, и никаких причитаний: «За что умирают наши мальчики в , , , Сирии…»

И остается только этическая сторона. Получается, что в случае непредвиденной ситуации (того же плена) государство как бы не замечает попавших в беду своих граждан. А как же «русские своих не бросают»?

«Это просто работа»

— Ну, во-первых, никто никого все-таки в реальности не бросает, — злится еще один мой знакомый «солдат удачи». — И если вам ничего не рассказывают, это не значит, что государство ничего не делает. А во-вторых, о морально-этических терзаниях думаете только вы, журналисты. Мы же прекрасно понимаем, на что идем, подписывая контракт.

С Олегом меня тоже когда-то свела военкоровская тропа. Мы познакомились в 2008 году, после войны в Южной . Тогда он был майором, его подразделение вынесло тяжесть первых двух дней  за Цхинвал. Он и его бойцы получили государственные награды. О них писали в газетах какое-то время…

— А потом тогдашний министр обороны Сердюков решил расформировать одно из самых боевых подразделений 58-й армии — мое, — сверлит меня взглядом Олег.

— Я помню, но тебе же предложили должность.

— Ага, боевому офицеру нашли место в инженерной бригаде. Спасибо, служите сами.

На гражданке Олег сначала работал охранником, потом пытался открыть  по модному тюнингу машин, но кто-то спалил его гараж-мастерскую. А в 2015 году один из бывших сослуживцев предложил «работу по профилю».

— У нас сейчас нет никакой обиды на государство, — объясняет он мне за чашкой чая. — Есть определенные условия, на которые ты соглашаешься, идя в ЧВК. Если тебя возьмут в плен, государство скажет, что оно ни при чем. Если тебя убьют, твое тело, скорее всего, не будут транспортировать на Родину. Зато твоя семья получит от одного до четырех миллионов рублей. В зависимости от контракта. Тебе запрещено упоминать о своей деятельности где бы то ни было, особенно в соцсетях. Родители в большинстве случаев тоже знают об этих условиях. Поэтому и не бегут с жалобами к журналистам в случае трагедии.

— Много этих случаев?

— Дерьмо случается, мы же не роботы бессмертные. Какая разница, много или мало. Это не должно быть заботой журналистов. Это ведь не срочники, которых когда-то бросали в мясорубку Грозного с автоматом и двумя магазинами. Это профессиональные наемники, которые знают,  попали.

— И за что…

— Ну, я встречал у нас несколько идейных бойцов, которые за все хорошее против всего плохого. Кто-то — исключительно из-за денег. Кто-то просто больше ничего не умеет и учиться не хочет. Тут дело не в патриотизме, если ты об этом. Гаишник, выходя на работу, не думает же: «Я живу в России, я горжусь своей страной. И я сделаю свою страну безопаснее». Или дворник: «Надо сделать страну чище». Это просто работа. Вот и у нас война — это просто работа. Я офицер, разведчик, я знаю, как делать свою работу хорошо. И если я погибну, это мое личное дело. Чем плоха такая мотивация?

— У вас все такие?

— Да разные. У нас же не армия, попадают и с судимостями. Бывает, человек плохой, а солдат хороший. Так мне ж с ним детей не крестить. Там люди реальные подвиги совершают, канонично кинематографичные. А есть уроды, у которых башню сносит. Таких домой отправляем без разговоров. По крайней мере, в моем подразделении так.

Неформальные рекомендации

На слуху не самая героическая и не слишком продолжительная история существования ЧВК «Славянский корпус». Около 300 граждан России в 2013 году подписали контракт с компанией, зарегистрированной в , и отправились в Сирию на охрану нефтяных месторождений в провинции Дейр-эз-Зор. Однако на месте им пришлось выполнять обычные боевые задачи. В ходе одного из боестолкновений с террористами были ранены шесть российских бойцов.

Руководителей этой ЧВК Вадима  и Евгения  по возвращении на Родину осудили по статье «наемничество» на три года. Это громкое дело подняло новую волну энтузиастов, выступающих за легализацию ЧВК в России.

— Пик подготовки документов пришелся на 2015 год эксперт комитета по безопасности при Торгово-промышленной палате Ян Браницкий. Он был одним из разработчиков законопроекта о частных военных компаниях. — Шли серьезные обсуждения во многих госинститутах, в том числе и в правительстве. Была подготовлена масса документов, обоснований, разработанных экспертами, в том числе профессором кафедры нацбезопасности Российской академии госслужбы Александром . Но все сошло на нет. Однако если говорить о неформальной стороне, то все идеи и рекомендации, которые были озвучены в 2015 году, по мере вступления России за рубежом в некие отношения очень хорошо реализуются на практике.

— Что это за рекомендации?

— Они касались того, какие риски можно нивелировать, используя частные вооруженные формирования за пределами России. В первую очередь это отсутствие формальных связей между этими формированиями и госаппаратом страны, проводящей какую-то военную операцию. Упрекнуть государство в том, что его военнослужащие выполняют некие миссии, а то и замечены в каких-то военных инцидентах, невозможно. И мы это видим на примере американцев, французов, британцев… Они в случае чего говорят: «Нас там не было». Во-вторых, ЧВК можно использовать там, где вооруженные силы по разным причинам задействовать невозможно. В том числе из-за того, что это не армейские функции. И этим тоже занимаются и , и , и … Бригада морской пехоты не будет охранять газоконденсатное месторождение. А охранять надо не вахтершей с дубинкой, а организовывать полноценную оборону в соответствии с боевым уставом. Это может делать частная компания, обладающая силами, средствами и персоналом, который прошел подготовку. Или, к примеру, если США продают какое-то вооружение в третью страну, то этим занимается не огромный монстр типа наших «» или «». Проводится конкурс среди частных компаний, и туда уезжают частные специалисты. При этом они и обучают в качестве инструкторов, организуют охрану-оборону, ремонт техники и так далее. И все это получается в десятки раз дешевле, чем услуги огромных корпораций.

Большой легальный рынок

Сегодня на рынке частных военных услуг Россия практически не присутствует. У нас есть определенная ниша — обеспечение безопасности судоходства. Но это — одна-две компании, хоть и с высоким авторитетом. Есть присутствие наших соотечественников, но под чужими флагами.

— Чисто российских компаний нет, есть ЧВК, зарегистрированные в офшорах — на , … — поясняет Ян Браницкий. — На Сирии наше государство могло бы оттачивать азы работы частников. Там от полной, разнузданной вольницы частных компаний был пройден путь до абсолютного зарегулирования работы ЧВК. Сейчас на этом рынке безусловно доминируют американцы и британцы, и никакого резона впускать туда конкурентов, пусть даже для охраны наших же объектов, у них нет. В этот бизнес сложно влезть. Но проблема в том, что нет государственной поддержки. Я говорю не о законах и регламентах. Они все действуют только в пределах России. А когда мы говорим о ЧВК, подразумеваем работу за рубежом. Есть объект России — консульство, представительство, нефтяные поля, завод — не важно. Государство должно выстроить абсолютно прозрачную схему: вот объект, вот бюджет, вот честный тендер. Я вас уверяю, в России найдутся люди, которые прекрасно обеспечат охрану и выполнят задачу. Они сами решат вопросы с иностранным государством, с транспортом, с вооружением. Нужны только легальные правила игры.

Сегодня российские «солдаты удачи» находятся в некоей серой зоне — и финансовой, и юридической. Хотя если говорить о Сирии, то хороший адвокат в случае чего может зацепиться за одну тракт

Понравилось? Поделитесь с друзьями!




Последние Новости


Загрузка...